Новости недвижимости Украины

Недвижимость, бизнес и деловая жизнь. Доставка новостей "на дом".

Чернобыль: от зоны отчуждения к зоне возрождения

pic_fcea46b6a210f4c63b856177826ff93b
 

Несмотря на то, что со дня аварии на Чернобыльской АЭС прошло уже тридцать лет, добиться актуальной и достоверной информации о том, что происходит в зоне отчуждения и чего ждать от нее в будущем – задача не из легких. Те, кто сегодня работает в организации, не особо разговорчивы и предпочитают словам действия. И большинство из них иностранцы, что заметно уменьшает шансы на основательный и откровенный разговор.

В свою очередь, чиновники, которые сидят в столичных кабинетах, будто навечно застряли в хрониках прошлого тысячелетия. Они с восторгом предаются воспоминаниям на тему, как все было, но часто не способны выдать то, что отвечает современным реалиям. «Как было» – вообще ключевая формулировка при практически любом рассмотрении ЧАЭС и Припяти, что в 90-х, что сейчас. И именно на этом аспекте снова фокусируются миллионы взглядов по мере приближения важной даты в календаре.

Вот и получается, что смотреть в будущее и оценивать потенциал огромных территорий, по сути, простаивающих без дела, сегодня могут разве что работающие над возведением нового укрытия европейцы. И как сравнительно недавно выяснили отечественные СМИ, всего лишь одно украинское предприятие. Что примечательно, известное в первую очередь вовсе не чернобыльскими проектами, а сведением многочисленных жилых комплексов в столице.

Так в чем же заключается участие украинской кампании в международном проекте первостепенной важности? И как это – в Киеве строить дома, а в 150 километрах к северу от столицы в то же время вести проект строительства Арки над четвертым энергоблоком ЧАЭС? На эти и другие вопросы ответил президент корпорации «Укрбуд» Максим Микитась.

– Информация о том, что ваша компания работает в зоне «В» появилась не так давно и признаться, сразу вызвала удивление. Пиар? Новая имидж-стратегия?Каким образом домостроители могут быть вовлечены в столь технологические процессы?

– Порядок любит тишину. Мы просто выполняли и выполняем свою работу, и я бы сказал, являемся одной из тех компаний, которые не имеют целью во что бы то ни стало засветиться в СМИ.

– Что теперь изменилось?

– Если начинают говорить о тебе, с тобой – удивительно молчать в ответ. Тем более, нам есть, что заявить и чем ответить.

Если сравнивать работы на ЧАЭС и строительство жилых домов, я бы сказал, что второе – отличная платформа для применения полученного опыта, инноваций и технологий первого. В общем, совершенно не взаимоисключающие друг друга процессы.

Мы всегда придерживаемся графика и никогда не начинаем объект, не имея достаточно средств для его завершения. К чему загонять себя в рамки? Мне очень близок стиль управления Стива Джобса, его идеи о том, что нужно мыслить критериями не сколько целей, сколько миссий. Или не превращаться в копир, в юзера технологий, а идти своим путем, чтобы, пусть прозвучит пафосно, изменять мир, будущее людей, украинцев, киевлян.

– Объективно, отечественный Стройпром отстает на десятилетия. Известно, что много лет ЕБРР ключевые объекты на ЧАЭС предпочла контрактовать с международными гигантами, как французско-немецкий консорциум Novarka, итальянский Alstom, немецкий Nukem или американский Holtec. Как может конкурировать Укрбуд с такими гигантами? И как вы можете прокомментировать мнение, что ваш выход в Чернобыль обеспечили не только собственные достижения, сколько протекция вашего отца?

– Давайте начнем с последнего вопроса. Мой отец был патриотом не только Украины, но и своего дела, он воспитывал эти качества во мне. Я очень благодарен ему за поддержку, за мудрость, которой щедро поделился, чтобы в чем-то я избежал собственных шишек. Более того, отец стоял у истоков строительства станции, и человека технически более грамотного на четвертом блоке просто не было. Естественно, что я пытался максимально перенять его опыт.

Но глобально Чернобыль не то место, где имеют вес родственные связи. Сегодня качество работ, которые мы выполняем, профессионализм нашей команды, принимаются западными партнерами как эталонные. Если бы вы специализировались на тематике работ в зоне, то понимали бы уровень требований, предъявляемых Европейским банком реконструкции и развития. Причем не только в строительном кластере, но и корпоративной культуры, безопасности и аудита. И в каждом из этих срезов команду корпорации Укрбуд принимают как высокопрофессиональную и высокотехнологичную, равную среди равных. А в некоторых аспектах – выше, поскольку именно мы выполняем самые рискованные работы на четвертом блоке ЧАЭС.

Вы должны понимать, что, только для того, чтобы подать документы для участия в тендере, нужно было соответствовать международному уровню, быть вне украинских реалий, как практики откатов или кумовства. Только прозрачность и открытость. С гордостью могу сказать, что корпорация Укрбуд этим критериям полностью соответствует и лучшим подтверждением того являются выполненные и текущие контракты с Европейским банком реконструкции и развития.

И нравится это или нет, но тендеры мы выиграем, берем на себя все риски, с предоставлением гарантий, в соответствии с международными требованиями.

– И какую часть работ доверяют украинцам партнеры?

– Корпорация Укрбуд выполняет работы исключительно в статусе прямого генерального подрядчика ЕБРР. А то, насколько мы успешный, эффективный и самое главное – надежный партнер, подтверждают цифры. За 8 лет работ в зоне мы реализовали 12 разноформатных проектов: от монтажа систем противопожарной защиты, интеграции противопожарной системы внутри четвертого блока к высокотехнологичному переносу вентиляционной трубы. Кстати, для решения этой непростой задачи нам не хватило местного ресурса, и уникальный башенный кран пришлось везти из самых Эмиратов.

Строительную технику из Абу-Даби применяем и в реализации самого технологически сложного проекта – строительства защищает контура, задачей которого будет обеспечение защиты реактора. Без его качественной реализации будет невозможна главная цель – надвигающейся арки. Работы в этой зоне ведутся в высоких дозовых нагрузках и всеми международными специалистами признаны самыми сложными за всю историю проведения работ на Чернобыльской АЭС, которые не имеют аналогов в мире.

– А какие в таком случае события спровоцировали новость о разрыве сотрудничества ЕБРР и Укрбуд в Чернобыльской зоне?

– Информация, о которой вы говорите – чистой воды вброс. К сожалению, европейские партнеры получили возможность сполна узнать не только о профессионализме наших строителей, но и о том, что такое черный пиар по-украински в исполнении борзописцев! Если вы заметили, грязная инфокампания провалилась в считанные часы – уважающие себя СМИ фейковую новость сразу сняли или опровергли. Спекулировать на Чернобыле, на аспектах, от которых зависит безопасность Украины, Европы, мира – это, конечно, за гранью.

– Ок. Тогда, что означает реализация проектов в Чернобыле персонально для вас, для корпорации?

– Как я уже говорил ранее – мы не занимаемся устранением последствий аварии, а строим будущее. Интерес к Чернобылю – в равной степени как профессиональный, опытный так и личный. Технологическими находками мы не разбрасываемся. Все, что наработано за эти годы в Чернобыле, анализируем и успешно используем в строительной деятельности, в том числе в Киеве.

Если вы не знали – я родился в Припяти, родители всю жизнь посвятили работе на ЧАЭС. Мой отец, светлая ему память, тогда работал главным инженером и был одним из тех, кто 26 апреля 1986 ушел в ночь по тревоге и в следующий раз я увидел его только через год, истощенным болезнью, на больничной койке.

В общем, через три года после аварии на ЧАЭС наша семья пережила столько, что впору садиться за пьесу для драматического театра. Помню, как мы спешно покидали Припять. От старого дедового Москвича дозиметр на блокпосту немного вышел из строя – автомобиль у нас забрали. Потом забрали одежду и практически всю ручную кладь. Но больше всего фонил я – дедушка, увидев показания дозиметра, потерял сознание.

– Кстати о радиационном фоне. Насколько сегодня опасны те условия, в которых проводятся работы на стройплощадках ЧАЭС?

– Для нас, тех, кто не один год работает в сердце реактора, требования к безопасности очень жесткие, по высоким стандартам ЕБРР и Bechtel. Все по спецметодикам. Отсев только на медкомиссии для получения допуска к работе на ЧАЭС около 70 % персонала. Если, например, взять за основу рабочий день обычного строителя – сколько времени ему потребуется, чтобы выйти на площадку?Пришел утром на работу, переоделся, надел спецовку – 5 минут и все, вперед. В Чернобыле одна только процедура прохождения санпропускников занимает около двух часов. Выход – столько же. А вот сам трудовой процесс не может продолжаться более тридцати минут… Космос!

– Вы сами на ЧАЭС часто бываете?

– На данном этапе работ, в таком агрессивном графике, достаточно часто. Вчера вечером только приехал в Киев из Чернобыля.

Кстати, еще одно отличие между нами и другими исполнителями подрядных работ – мы дома! Для варягов это исключительно заработок, а для нас – гимнастика для ума, колоссальная ответственность, потому что здесь жить нам и нашим детям. Все с саперной точностью – без права на ошибку!

Со многими из тех людей, специалистов, с которыми я работаю сегодня, мы прошли в буквальном смысле огонь и воду – работали в две смены, рисковали на ЧАЭС и даже тайком варили самогон в командировке на строительстве атомной электростанции в Иране.

На самом деле, существует масса стереотипов, и знаете что – уже в самом ближайшем будущем мы планируем их развенчать.

– Я обратил внимание на ваше сообщение в Facebook – некий анонс создания фильма по мотивам Чернобыльской проблематики. Так, в этом году 30 лет с момента катастрофы ЧАЭС, но насколько актуальным будет продукт от строительной корпорации в потоке аналогичной информации от телевизионщиков?

– Почему аналогичной? Вы журналист – предположу, что творческая личность, так давайте отходить от стереотипов. Собственно идея проекта и возникла на почве перегрузки информационного пространства однотипными фильмами с затянутым облаками небом, нарезкой советских хроник и бесконечной грустью, ощущением полной безнадежности.

– Кризис документалистики?

– Безусловно – нет. За последние год – два в Украине появилось множество интересных проектов. Это не так. Некоторая отстраненность от реальности тех, кто прежде всего продюсирует документальные фильмы о Чернобыле, Зоне отчуждения, Припяти. Какая типичная статическая картинка, видимо, сформировалась под эмоциональным восприятием увиденного ранее. Чего по определению не может произойти с нашей командой, поскольку мы ежедневно, ежемесячно, ежегодно находимся в динамике процессов. Я попытался выступить ведущим проекта: передать чувства, ощущения, которыми жил в течение 35 лет, начиная с самого детства в Припяти в моей профессиональной сегодня на Чернобыльской АЭС.

– Фильм о строительных работах? О корпорации? О людях?

– Еще рано раскрывать смыслы, скажу только, что кроме людей, в проекте задействована сама природа, дух Припяти, его будущее. Рабочее название – “Чернобыль. 30 на будущее”.

Во многом упомянутый вами фильм, которому только предстоит выйти (премьерный показ запланирован на 22 апреля – прим.авт.) – посвящение моему отцу, Виктору Микитасю, а он умер в конце марта этого года.

– Туры в зону отчуждения сегодня явление массовое. То есть как туристический, объект зона по факту состоялась. Информация о том, что через несколько лет может быть за пределами КПП достаточно противоречива, и в общем-то депрессивная… Могильник радиоактивных отходов? Саркофаг? В лучшем случае – транзитный пункт для грузоперевозок по реке Припять?

– В нашем документальном кинопроекте мы открываем кулису, показываем перспективы. Ландшафт, климат, бескрайние пустынные пространства – все говорит о том, что зона ЧАЭС может стать первым центром альтернативной, экологически чистой энергетики. А существующей территории вполне будет достаточно для того, чтобы там разместилось будущее Украины.

Источник: ub.com.ua

, , , , , , , ,

Читайте также

Возможно, Вам также будет интересно